гексогена или нет. Одни отрицали даже саму возможность его использования (как, например МЧС России). Другие тут же их опровергали, сообщая, из каких именно воинских частей совершенно «без участия «Росконверсвзрывцентра»» происходили поставки (Генпрокуратура РФ).
Странно только, что предприятия, получившие гексоген, имели на это доверенности, выданные институтом. В доверенностях фигурировали и номера тех самых воинских частей, откуда отгружали взрывчатку. Но ни одно должностное лицо, чей вензель стоит над отпиской, не усомнилось в справедливости своих выводов.
Таким ответам сложно доверять. Еще сложнее на их основании отбросить вполне логичное и оправданное опасение, что взрывчатка, за оборотом которой в таких условиях просто не могло быть жесткого контроля, в итоге не попала на черный ранок, к преступникам, а затем и к террористам.

Выводы и предположения
После рассмотрения всех перечисленных документальных свидетельств появляется обоснованная тревога. И состоит она в том, что террористы действительно могли воспользоваться взрывчаткой (и в частности, гексогеном), которая получила бесконтрольное хождение благодаря ситуации в НИИ «Росконверсвзрывцентр».
Сбивчивые заявления официальных лиц, невероятные цифры учета взрывчатых веществ, история бывших руководителей института, упорное нежелание проводить какие-либо проверки и расследования силами Генпрокуратуры и ФСБ РФ, все это выглядит весьма подозрительно.
Почему же спецслужба и органы прокуратуры не уделили критической ситуации достаточно внимания, да и сейчас стараются не поднимать этот вопрос?
Есть основания полагать, что в случае серьезного разбирательства станет ясно, что руководители спецслужб и Генпрокуратуры неадекватно реагировали на оперативные данные, а затем и на многочисленные обращения Министерства образования, которое с завидной настойчивостью информировало о катастрофической ситуации в институте. То есть прокуроры и начальство ФСБ попросту бездействовали. А если выяснится, что именно это бездействие привело к трагическим последствиям, терактам 1999 года, а затем и к невозможности выявить весь спектр ответственных за эти события, естественно возникнут сомнения в компетентности и профессионализме руководителей Генпрокуратуры и ФСБ.
По вполне понятным, в том числе, и политическим причинам в России этого произойти не может. Значит и вся история с «Росконверсвзрывцентром» и возможным происхождением гексогена, примененного в ходе терактов в Москве и других российских городах, останется в тени. А объективное полное и всестороннее расследование преступления, в результате которого погибли сотни людей, вновь принесено в жертву нынешним недалеким политическим интересам.

Дополнение в текст
Обращение к правосудию
В начале 2003-го года депутат Сергей Ковалев при поддержке Льва Левинсона подали в московские суды два заявления. Первое -- в Мещанский – на руководство ФСБ РФ. Второе -- в Тверской – на генерального прокурора. Мера была вынужденной, поскольку прокурор и представители спецслужб в ходе долгой официальной переписки совершенно проигнорировали право парламентария, представляющего избирателей (то есть общество, в конечном итоге нас с вами) на получение адекватной информации о рязанских учениях.
Должностные лица, которые дали этим учениям старт, по-прежнему оставались инкогнито. План учений (до сих пор не ясно, существовал ли он вообще) был чуть приоткрыт только в газетных публикациях. А те, кто его одобрил и осуществил,

Conclusions and Assumptions

After considering all the listed documentary evidence, a justified alarm arises. This alarm stems from the fact that terrorists could indeed have used explosives (and in particular, hexogen), which gained uncontrolled circulation due to the situation at the NII "Roskonversvzryvtsentr".

The following factors suggest a highly suspicious situation:

• Confused statements by officials.
• Incredible figures for the accounting of explosive substances.
• The history of the former heads of the institute.
• The stubborn unwillingness to conduct any checks and investigations by the forces of the General Prosecutor's Office and the FSB of the RF.

The text raises critical questions:

• Why did the special service and the prosecutor's office not pay enough attention to the critical situation, and even now try not to raise this issue?
• There are grounds to believe that a serious investigation would reveal that the heads of the special services and the General Prosecutor's Office reacted inadequately to operational data and numerous appeals from the Ministry of Education regarding the catastrophic situation at the institute. This suggests that the prosecutors and the FSB leadership remained idle.
• If this inaction led to the tragic consequences—the terrorist attacks of 1999—and the inability to identify all those responsible, doubts will naturally arise regarding the competence and professionalism of the heads of the General Prosecutor's Office and the FSB.

The author concludes that, for understandable (including political) reasons, this issue cannot be addressed in Russia. Consequently, the entire story concerning "Roskonversvzryvtsentr" and the possible origin of the hexogen used in the Moscow and other Russian cities terrorist attacks will remain hidden. An objective, full, and comprehensive investigation into the crime, which resulted in hundreds of deaths, is once again sacrificed to current short-sighted political interests.

Addition to the Text: Appeal to Justice

At the beginning of 2003, Deputy Sergei Kovalev, with the support of Lev Levinson, filed two applications in Moscow courts:

1. To the Meshchansky court against the leadership of the FSB of the RF.
2. To the Tverskoy court against the Prosecutor General.

This action was forced because the prosecutor and representatives of the special services completely ignored the right of the parliamentarian (representing the voters/society) to receive adequate information about the Ryazan exercises during a long official correspondence.

The officials who initiated these exercises remained anonymous. The plan for the exercises (whether it even existed is unclear) was only slightly revealed in newspaper publications. The text notes that those who approved and carried out the exercises... (the sentence is incomplete).