Патрушев ему, Филиппову, сказал, что он «...этим делом не занимался, и заниматься не будет».

Как я понял из разговора с Филипповым, именно Патрушев повлиял на решение Путина, то есть отменить решение, сделанное Президентом на встрече с Секретарем Совбеза Ивановым в отношении НИИ «Росконверсвзрывцентр». Я думаю, что Патрушев объяснил Путину, что заслушивание данного вопроса могло крайне нежелательно повлиять на версию ФСБ о происхождении взрывчатых веществ, использовавшихся во взрывах 1999 года, и высветить причины отсутствия надлежащего расследования (...). Но что интересно, заслушивание вопроса, инициированного Филипповым, на заседании Совбеза состоялось в феврале 2001 года, но без упоминания нашего НИИ».

14 декабря 2000 года в отношении директора «Росконверсвзрывцентра» Щукина было возбуждено уголовное дело № 149976 по статье 199 УК РФ за неуплату налогов при торговле взрывчатыми веществами. Однако налоговики подверглись существенному давлению. И хотя Щукин в итоге признал себя виновным, он был освобожден от уголовной ответственности по статье 7 УК РФ «О гуманизме».

5 февраля 2001 года заместитель директора ФСБ РФ Юрий Заостровцев ответил министру образования Филиппову, что у ФСБ нет достаточных оснований для возбуждения уголовного дела, и переадресовал все вопросы в Генпрокуратуру, где должны принять необходимое решение.

К марту 2001 года уголовное дело № 9271, возбужденное по факту незаконного сбыта взрывчатых веществ было прекращено. А в начале августа 2001 года по решению Симоновского суда Москвы отстраненного от должности директора НИИ Щукина, под руководством которого институт продавал взрывчатку, восстановили на работе. Получилось так, что активность правоохранительных органов имела нулевой результат. Генеральная прокуратура РФ и ФСБ не посчитали нужным вести расследование. А в МВД не смогли.

После рассмотрения свидетельств и материалов официальной переписки складывается устойчивое убеждение: спецслужбы и органы прокуратуры сделали все, чтобы не произошло масштабного разбирательства на основании полного объема документов о деятельности НИИ «Росконверсвзрывцентр». Представители государства попросту избегали такого расследования. И были приняты соответствующие меры вплоть до запугивания и давления на свидетелей.

Давление на свидетеля
Бывший и. о. директора НИИ «Росконверсвзрывцентр» Никита Чекулин, который входил в ведомственную комиссию по проверке института, сообщил о том, что на него и членов его семьи пытались оказывать давление с целью скрыть значимую для общества информацию об институте. Никита Чекулин обращался не только к официальным лицам, он часто беседовал с журналистами, неоднократно давал интервью московским газетам и обнародовал много документов о реальном положении дел с оборотом взрывчатых веществ, и в частности, гексогена, накануне и после терактов 1999 года.

Это вызвало большой общественный резонанс. И просто не могло остаться незамеченным со стороны представителей спецслужб. Бывший руководитель института Никита Чекулин утверждал следующее: «До определенного периода времени отдел полковника Игоря Александровича Дюпюи (Департамента «Т» – по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом, -- прим.) с санкции Московского городского суда и с ведома начальника Департамента «Т» контр-адмирала Угрюмова осуществлял оперативно-розыскные мероприятия по заявлению Министра образования (...)».

Investigation into the NII "Roskonversvzryvtsentr"

Patrushev told Filippov that he "...had not dealt with this matter, and would not deal with it."

Based on the conversation with Filippov, it was Patrushev who influenced Putin's decision—specifically, to cancel the decision made by the President during a meeting with Security Council Secretary Ivanov regarding the NII (Research Institute) "Roskonversvzryvtsentr."

It is believed that Patrushev explained to Putin that a hearing on this issue could have an extremely undesirable effect on the FSB's version of the origin of the explosives used in the 1999 bombings, and highlighted the reasons for the lack of a proper investigation. However, it is noteworthy that the hearing initiated by Filippov took place at a Security Council meeting in February 2001, but without mentioning the NII.

Timeline of Events

The outcome indicated that the activity of law enforcement agencies yielded zero result. The Prosecutor General's Office of the Russian Federation and the FSB did not deem an investigation necessary, and the MVD (Ministry of Internal Affairs) was unable to proceed.

Conclusion on State Involvement

After reviewing the evidence and materials of official correspondence, a firm conviction is formed: the special services and the prosecutor's office actively worked to prevent a large-scale investigation based on the full volume of documents concerning the activities of the NII "Roskonversvzryvtsentr." State representatives deliberately avoided such an investigation, and appropriate measures were taken, including intimidation and pressure on witnesses.

Pressure on Witnesses

Nikita Chekulin, the former acting director of the NII "Roskonversvzryvtsentr" and a member of the departmental commission for checking the institute, reported that attempts were made to pressure him and his family members to conceal information about the institute that was significant to society.

Nikita Chekulin did not limit his actions to officials; he frequently spoke with journalists, gave repeated interviews to Moscow newspapers, and made public numerous documents detailing the true state of affairs regarding the turnover of explosives, particularly hexogen, before and after the 1999 terrorist attacks.

This generated significant public outcry, which could not go unnoticed by representatives of the special services. Nikita Chekulin claimed the following:

"Until a certain period of time, the department of Colonel Igor Alexandrovich Dyupyu (of Department 'T' – for the protection of the constitutional order and the fight against terrorism, -- note) with the sanction of the Moscow City Court and with the knowledge of the head of Department 'T' Rear Admiral Ugryumov carried out operational-search activities based on the application of the Minister of Education (...)."