«Гочияев скакал, как горный к...»

процесс

Вчера суд присяжных в Пятигорске вынес вердикт о виновности трех жителей КЧР — Хызыра Салпагарова, Рамазана Гочияева и Эдуарда Харатокова — в терроризме, а также в попытке организовать госпереворот. Сами подсудимые утверждали, что все эти преступления организовал известный террорист Ачимез Гочияев, которого ФСБ и милиция даже не пытались поймать.

С утра возле здания суда небольшими группами стояли родственники подсудимых и тихо возмущались, что их опять не пустили на слушания. При этом они цитировали слова гособвинителя Владимира Кравченко, который якобы призвал присяжных признать подсудимых виновными «ради собственной безопасности», так как никто не застрахован от того, что, выйдя на свободу, сидящие на скамье подсудимых не возьмутся за организацию очередных терактов.

— А что же они, когда Ачимез (разыскиваемый за организацию взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске — „Ъ“) скакал, как горный козел, по Карачаево-Черкесии, его не ловили? — с раздражением сказала сестра подсудимого Харатокова.

— Не знала, что у Ленина были наследники кавказской национальности, чтоб уже тут власть свергать, — добавила его мать.

Прения продолжались чуть более двух часов. Гособвинитель Кравченко старался обратить внимание присяжных на тот факт, что подсудимые под руководством Ачимеза Гочияева участвовали в организации терактов 9 сентября 2000 года на Нижнем рынке в Ставрополе и 8 декабря того же года на рынке в Пятигорске. Всего же троим подсудимым вменяются 11 эпизодов преступной деятельности, в том числе создание преступного сообщества, участие в незаконных вооруженных формированиях, подготовка к насильственному захвату власти, призыв к вооруженному мятежу, терроризм, умышленные убийства и прочее.

Вину подсудимых по этим эпизодам прокуратура признала полностью доказанной. Защита — нет. Адвокаты утверждали, что обвинение построено на показаниях самих подсудимых. А те дали показания под принуждением.

По окончании прений последнее слово было предоставлено Хызыру Салпагарову. С «тройки имамов» он оказался лидером. Говорил Салпагаров около получаса и, как признали даже представители прокуратуры, был эмоционален и очень убедителен, словом, оправдывал свой титул амира, то есть проповедника. Несколько раз он заявил о своей невиновности и о том, что был готов сотрудничать со следствием в плане поимки Ачимеза Гочияева. Но, как ему показалось, особой заинтересованности правоохранительные органы не проявили. Последнее слово Эдуарда Харатокова было не столь красным, как у его предшественника, и коротким. Он, обращаясь в основном в сторону, где сидели четыре представителя обвинения, заявил, что ничего не знает про какие-то платы, на основе которых собирались взрывные устройства, указал на то, что у следствия не совпадают некоторые даты, в частности, по аренде квартиры № 46 в поселке Московском, где хранилось оружие.

— Я такой же гражданин России, как и все вы, — заявил самый молодой из имамов Харатоков, — и считаю террористами тех сотрудников ФСБ, кот...

Trial

Yesterday, a jury in Pyatigorsk delivered a verdict of guilt for three residents of the KChR—Khyzyr Salpagarov, Ramazan Gochiyayev, and Eduard Kharatokov—for terrorism, as well as an attempt to organize a coup d'état. The defendants themselves claimed that all these crimes were organized by the well-known terrorist Achimez Gochiyayev, whom the FSB and police did not even try to catch.

From the morning, small groups of relatives of the defendants stood near the court building and quietly expressed indignation that they were again not allowed into the hearings. At the same time, they quoted the words of the state prosecutor Vladimir Kravchenko, who allegedly called on the jurors to find the defendants guilty "for the sake of their own safety," since no one is insured against the fact that, upon being released, those sitting on the defendants' bench would not take up the organization of further terrorist attacks.

"And why didn't they catch Achimez (wanted for organizing the bombings of residential buildings in Moscow and Volgodonsk — [Kommersant]) when he was jumping like a mountain goat across Karachay-Cherkessia?" the sister of defendant Kharatokov said with irritation.

"I didn't know that Lenin had heirs of Caucasian nationality to overthrow the government here," his mother added.

The debates lasted a little over two hours. State prosecutor Kravchenko tried to draw the jurors' attention to the fact that the defendants, under the leadership of Achimez Gochiyayev, participated in the organization of terrorist attacks on September 9, 2000, at the Nizhny market in Stavropol and on December 8 of the same year at the market in Pyatigorsk. In total, the three defendants are charged with 11 episodes of criminal activity, including:

• Creation of a criminal community
• Participation in illegal armed formations
• Preparation for a violent seizure of power
• Calling for an armed mutiny
• Terrorism
• Intentional murders
• And more

The prosecution considered the guilt of the defendants in these episodes fully proven. The defense did not. Lawyers claimed that the prosecution was built on the testimony of the defendants themselves, and they gave testimony under duress.

At the end of the debates, the final word was given to Khyzyr Salpagarov. Of the "trio of imams," he turned out to be the leader. Salpagarov spoke for about half an hour and, as even representatives of the prosecutor's office admitted, was emotional and very convincing—in short, he justified his title of amir, that is, a preacher. Several times he declared his innocence and that he was ready to cooperate with the investigation in terms of catching Achimez Gochiyayev. But, as it seemed to him, the law enforcement agencies did not show much interest. The final word of Eduard Kharatokov was not as eloquent as his predecessor's and was short. Addressing mainly the side where the four representatives of the prosecution sat, he stated that he knew nothing about any payments on the basis of which explosive devices were assembled, and pointed out that the investigation had some dates that did not match, in particular, regarding the rental of apartment No. 46 in the settlement of Moskovsky, where weapons were stored.

"I am the same citizen of Russia as all of you," declared the youngest of the imams, Kharatokov, "and I consider those FSB officers who... [cut off]"