2

...занимался подбором помещений под аренду. Офисы по обналичке. От Красной Площади до «Динамо» - всё было у них. Когда мы пытались искоренить эту группу, на их защиту встали нынешний директор ФСБ Патрушев Николай Платонович, Ковалёв Николай Дмитриевич и Барсуков Михаил Иванович. То есть получалось что спецслужбы на том этапе не были заинтересованы в искоренении этих террористических и экстремистских групп в Москве. Есть только вопрос: для чего? Можно только догадываться... Их растили на будущее...

М.И.ТРЕПАШКИН: После взрыва те кто знали Романовича, однозначно указали: это он. Это три человека: банкир, работавший в банке Сольди, от которого требовалось пол года работать на Чечню – Шевченко Александр. Он сказал: «Да, это Романович». Это был Гагаев Александр, который работал в банке, когда туда пришли чеченцы и требовали деньги. И он узнал в этом лице Романовича «Да, это Романович».
Однако несколько дней спустя, когда стало известно на чьё имя официально была оформлена фирма на Гурьянова – на имя Лайпанова (ясно было, что это был поддельный паспорт, как и везде они использовали) – и смотрите как здорово изменились лица, которые были объявлены в розыск. Ни один из них не похож на тот, который вначале описывали жители дома на улице Гурьянова.
Я позвонил тогда в ФСБ и сказал, что этот человек очень похож на Романовича Владимира.
Когда мы брали первую чеченскую группу в 95-ом году, сказали, чтобы Романовича не трогать. Он сотрудничает с ФСБ, поэтому его трогать нельзя.
Он вскоре после взрыва погиб на Кипре. Его сбила машина.

М.И.ТРЕПАШКИН: Ну, если посмотреть в целом на историю не только наших разведслужб, но и зарубежных – всегда по ходу этих акций организаторов никогда не вскрывают в ходе следствия. Никогда. То-есть вот звенья – да, вскрываются. Вот, казалось – бы всё доходит до последнего момента, и всё раскрыто, и всё известно - но вот этот человек, который всем управлял – он никогда не известен. Ну и как правило, если взять историю наших органов безопасности, в частности Григория Сыроежкина, известного по Испании и другим акциям – они заканчивали свою жизнь тем, что их просто-напросто убивали. Свои – же.
Когда возникал вопрос чтобы удалить все следы, отрубить организатора от главного исполнителя, его, этого исполнителя, убивали.
Так как правило, это лицо высокое, то это Тайна Кремля, которая раскрывается через сто-двести лет.
Впрочем, может быть вообще не вскрывается. Может уничтожается потом – и всё. Это остаётся в голове, а человек не заинтересован – потому что если это получит огласку, это означает конец его жизни, это плохое мнение и отношение к его родственникам.
У нас да, есть факты, по которым информация о событиях была доведена до населения. После того как ЦК ушёл и началась перестройка, таких моментов было много: во время народных волнений в 60-е годы, и те решения, которые принимались высшими руководителями; это было по Грузии – когда до конца не раскрутили, потому что многие лица так же оставались у власти. Но в большинстве случаев это хоронится навсегда. Остаётся неизвестным. Так что я думаю по взрывам домов, если со временем подтвердится версия, что это было создано специально, чтобы оправдать массовые нарушения прав человека и вообще отвлечь от других проблем, то я думаю, сто это станет известно очень не скоро. А следствие закончится тем, что разобьют частями, будут привлекать по-одному, по-два тех, которые там в мешки сыпали, кто возил, кто там сгружал... Может быть даже найдут того, кто приводил в движение, то есть нажимал на кнопку. Но организаторов всей акции, я думаю, их не привлекут.

ТАНЯ А Вам вообще не страшно? Чем вы дальше и глубже будите копать, тем мне кажется возникает всё большая опасность и Вашей жизни.

М.И.ТРЕПАШКИН: Я считаю своё дело чистым, я считаю своё дело правым. Я со многими товарищами из ФСБ и из ФСК общался, они подтвердят, что я никогда и никого не предавал и не подводил. По-этому я здесь чувствую себя спокойно.

М.И.ТРЕПАШКИН: У людей страх, что если ты будешь где-то против власти выступать, то против тебя обязательно будут предприняты репрессивные меры. Вот эта боязнь, вот этот страх ...Высказать открыто своё мнение человек уже не может.
Не говоря уже о непосредственных поступках – как там выйти и, как это было в середине девяностых: манифестации, демонстрации.... А сегодня – где, пойди попдрбуй! Тебя срвзу объявят экстремистом, террористом, нарушителем общественного порядка, потом не дай Бог чего-то подбросят и посадят обязательно...

МИТ Ладно, я пошел. Я вам позвоню.

Document Transcript

Section 1

...was involved in selecting premises for rent. Offices for cashing out [money laundering]. From Red Square to "Dynamo" — they had everything. When we tried to eradicate this group, the current director of the FSB Nikolai Platonovich Patrushev, Nikolai Dmitrievich Kovalev, and Mikhail Ivanovich Barsukov stood up in their defense. That is, it turned out that the special services at that stage were not interested in eradicating these terrorist and extremist groups in Moscow. There is only one question: for what? One can only guess... They were being raised for the future...

Section 2: M.I. TREPASHKIN

M.I. TREPASHKIN: After the explosion, those who knew Romanovich unequivocally pointed out: it's him. These are three people: a banker who worked at Soldi Bank, who was required to work for Chechnya for half a year — Alexander Shevchenko. He said: "Yes, it's Romanovich." It was Alexander Gagaev, who worked at the bank when Chechens came there and demanded money. And he recognized Romanovich in that face: "Yes, it's Romanovich."

However, a few days later, when it became known in whose name the firm on Guryanova was officially registered — in the name of Laipanov (it was clear that it was a fake passport, as they used everywhere) — and look how drastically the faces that were put on the wanted list changed. Not one of them looks like the one that the residents of the house on Guryanova Street initially described.

I called the FSB then and said that this person looks very much like Vladimir Romanovich.

When we took the first Chechen group in '95, they said not to touch Romanovich. He cooperates with the FSB, so he cannot be touched.

He died in Cyprus shortly after the explosion. He was hit by a car.

M.I. TREPASHKIN: Well, if you look as a whole at the history of not only our intelligence services, but also foreign ones — always during these actions, the organizers are never revealed during the investigation. Never. That is, the links — yes, they are revealed. It seemed like everything reaches the last moment, and everything is uncovered, and everything is known — but this person who managed everyone — he is never known. Well, and as a rule, if you take the history of our security organs, in particular Grigory Syroezhkin, known for Spain and other actions — they ended their lives by simply being killed. By their own.

When the question arose to remove all traces, to cut off the organizer from the main executor, he, this executor, was killed.

Since, as a rule, this is a high-ranking person, then this is a Secret of the Kremlin, which is revealed in a hundred or two hundred years.

However, maybe it is not revealed at all. Maybe it is destroyed later — and that's it. It remains in the head, and the person is not interested — because if this gets publicity, it means the end of his life, it's a bad opinion and attitude towards his relatives.

We do have facts where information about events was brought to the population. After the Central Committee left and perestroika began, there were many such moments: during the popular unrest in the 60s, and those decisions that were made by the top leaders; it was about Georgia — when they didn't unravel it to the end, because many individuals also remained in power. But in most cases, it is buried forever. It remains unknown. So I think regarding the apartment bombings, if over time the version is confirmed that this was created specifically to justify mass human rights violations and generally distract from other problems, then I think that this will become known not very soon. And the investigation will end with them breaking it into parts, they will prosecute one by one, two by two those who poured [explosives] into bags there, who drove, who unloaded there... Maybe they will even find the one who set it in motion, that is, pressed the button. But the organizers of the whole action, I think, they will not be prosecuted.

Section 3: TANYA

TANYA: And aren't you scared at all? The further and deeper you dig, the more it seems to me that a greater danger arises for your life as well.

Section 4: M.I. TREPASHKIN

M.I. TREPASHKIN: I consider my work clean, I consider my work right. I have communicated with many comrades from the FSB and from the FSK, they will confirm that I have never betrayed or let anyone down. Therefore, I feel calm here.

M.I. TREPASHKIN: People have a fear that if you speak out against the authorities somewhere, then repressive measures will definitely be taken against you. This fear, this dread... A person can no longer openly express their opinion.

Not to mention direct actions — like going out and, as it was in the mid-nineties: manifestations, demonstrations.... And today — where, go try it! You will immediately be declared an extremist, a terrorist, a violator of public order, then God forbid they plant something on you and they will definitely put you in jail...

Section 5: MIT

MIT: Okay, I'm going. I'll call you.