42 TV 16 СЕНТЯБРЯ
Труд-7, 16.9.99
ТЕЛЕАКЦЕНТ

В понедельник на рассвете телепрограммы двух самых массовых российских каналов — «Доброе утро» (ОРТ) и «Доброе утро, Россия» (РТР) — начиная передачи, стеснялись своих лучезарных названий. Утро было недобрым. Очередной взрыв потряс столицу. Телерепортеры, надо отдать им должное, в кратчайшие сроки наладили с места трагедии диалог со зрителями.

ЛЮДИ И НЕЛЮДИ

Несмотря на непогоду, толчею любопытствующих, меры предосторожности милиции, не подпускающей близко к развалинам, журналисты сумели создать у аудитории ощущение присутствия на месте события. Мы слышали свидетельства очевидцев, комментарии официальных лиц, видели слезы родных и близких тех, кто жил в доме на Каширском шоссе.

Еще лучше работали спасатели. От их действий зависело, смогут ли те немногие, кто остался живым под завалами, вовремя получить помощь. Так случилось, что в это утро дежурила по МЧС та же бригада Центроспаса, что работала на месте взрыва жилого дома в Печатниках на минувшей неделе. Парни не щадили себя.

Как нельзя к месту оказалась поставленная вне расписания в утренний эфир ОРТ передача С.Алексеева «Экстренный вызов». Посвященная ребятам из столичного Центроспаса, она рассказала историю трагической гибели одного из них — верхолаза Максима. Три недели назад он спускался с крыши, чтобы через балкон на одиннадцатом этаже открыть случайно захлопнутую металлическую дверь, за которой остался в одиночестве двухлетний ребенок.

У Максима и его коллег были видеокамеры. Они много снимали и на работе, и дома. Поэтому в распоряжении авторов передачи оказалось много материалов, посвященных погибшему. Мы видим его в деле, наблюдаем на отдыхе, общаемся с его близкими и друзьями. Видим его тело, распластавшееся на земле возле злополучного дома. Товарищам из отряда, догадываюсь, было нестерпимо больно делать эти съемки, но камера в руках не дрожала. Они работали для нас, зрителей, чтобы мы знали цену спасения.

Съемки спасателей оказались столь профессиональными, а драматургия эпизодов, составляющих целое, столь последовательной и полной, что в какой-то момент начинало казаться, будто перед нами не документальная, а художественная программа. Но затем обращаешь внимание на то, как осторожны операторы-спасатели в рассказе о страшных, кровавых подробностях происходящего. Как сдержанны в показе искореженных смертью и страданием тел.

Показ передачи — в том месте, когда рассказ о герое достиг трагической кульминации — был прерван экстренным выпуском новостей. На экране мы увидели коллег Максима — эмчеэсовцев и их министра С.Шойгу. Повидавший «по должности» немало страшного, он, кажется, был потрясен случившимся. Об организаторах и исполнителях теракта сказал лаконично: «Это — нелюди!»

И снова я обратил внимание, как была подана на экране тема жертв террора. Камера тактично, издалека, без акцента на шокирующих деталях, рассказывала о погибших. Страшные подробности (изуродованные до неузнаваемости трупы, фрагменты тел) звучали лишь в словесном ряду, уступая в «картинке» место образным решениям. Ковровая дорожка, оказавшаяся в результате взрыва заброшенной на ветви высокого дерева, стала своего рода экранной метафорой разрушительного взрыва.

Я так подробно говорю о внешних, казалось бы, обстоятельствах не случайно. Леденящие душу кровавые подробности воздействуют на миллионы зрителей не только угнетающе, не только вызывая сострадание. Они нередко порождают слепую жажду мести. На улицах я уже не раз слышал в эти дни решительные предложения обратить репрессии против чеченцев, живущих в Москве. ТВ, к счастью, очень осторожно транслирует эти мнения. Однако в передаче «Вместе» в день взрыва прозвучала информация из одного областного центра, где уже началась «охота на ведьм».

Представители власти в эти дни аккуратно формулируют свои обвинения. Не забывают повторять, что у преступности нет национальности. Отметают религиозные мотивы. ТВ строго придерживается подобной позиции. Но еще недавно это неписаное правило массового вещания было грубо нарушено. В одном из выпусков «Сегодня» журналист В.Грунский с жесткими комментариями показал страшные кадры из Чечни. На глазах у телекамеры боевик простреливал ладонь заложника. В другом кадре человек в красной рубахе, оказавшийся в руках чеченцев, молил о помощи. Говорил, что требуется большой выкуп, иначе ему не жить. И уже через мгновение боевик громадным топором одним махом отрубал ему голову. Признаюсь, мне страшно даже пересказывать это — не то, что смотреть. Тем не менее такая цивилизованная, прекрасно знающая правила игры телекомпания, как НТВ, показала эту «запредельную» сцену.

В минувшую субботу в передаче «Четвертая власть», посвященной нашим СМИ, была попытка отреагировать на сенсационный телесюжет. Ведущая спросила мнение британского журналиста из московского бюро ВВС. Тот был однозначен: «У нас ни при каких условиях не показали бы по ТВ таких кадров». А О.Добродеев, гендиректор НТВ, держался невозмутимо: «Иногда такое надо показывать».

Никаких внятных объяснений: когда именно, при каких обстоятельствах, в каких целях? Вопросы остались висеть в воздухе.
Анри ВАРТАНОВ.

42 TV SEPTEMBER 16

Trud-7, 16.9.99
TELE-ACCENT

At dawn on Monday, the television programs of the two most popular Russian channels—"Good Morning" (ORT) and "Good Morning, Russia" (RTR)—as they began their broadcasts, were ashamed of their radiant names. The morning was not good. Another explosion shook the capital. Television reporters, to their credit, established a dialogue with viewers from the scene of the tragedy in the shortest possible time.

PEOPLE AND NON-PEOPLE

Despite the bad weather, the crowd of onlookers, and the police precautions that kept people away from the ruins, journalists managed to create a sense of presence at the scene for the audience. We heard eyewitness accounts, comments from officials, and saw the tears of relatives and loved ones of those who lived in the house on Kashirskoye Highway.

The rescuers worked even better. On their actions depended whether the few who remained alive under the rubble would receive help in time. It so happened that on this morning, the same Tsentrospas brigade of the Ministry of Emergency Situations was on duty that had worked at the site of the residential building explosion in Pechatniki last week. The guys did not spare themselves.

S. Alekseev's program "Emergency Call," placed on the morning air of ORT outside the schedule, turned out to be very timely. Dedicated to the guys from the capital's Tsentrospas, it told the story of the tragic death of one of them—the high-altitude climber Maxim. Three weeks ago, he was descending from a roof to open a metal door on the eleventh floor that had accidentally slammed shut, leaving a two-year-old child alone inside.

Maxim and his colleagues had video cameras. They filmed a lot both at work and at home. Therefore, the authors of the program had a lot of material dedicated to the deceased at their disposal. We see him in action, observe him at rest, and communicate with his relatives and friends. We see his body sprawled on the ground near the ill-fated house. I imagine it was unbearably painful for his comrades from the squad to make these recordings, but the camera in their hands did not tremble. They worked for us, the viewers, so that we would know the price of rescue.

The rescuers' filming turned out to be so professional, and the dramaturgy of the episodes making up the whole so consistent and complete, that at some point it began to seem as if we were watching a feature film rather than a documentary. But then you notice how careful the rescuer-cameramen are in telling the terrible, bloody details of what is happening. How restrained they are in showing bodies mangled by death and suffering.

The broadcast of the program—at the point where the story of the hero reached its tragic climax—was interrupted by an emergency news bulletin. On the screen, we saw Maxim's colleagues—MChS personnel and their minister, S. Shoigu. Having seen many terrible things "by virtue of his office," he seemed shaken by what had happened. About the organizers and perpetrators of the terrorist attack, he said succinctly: "These are non-humans!"

And again I noticed how the theme of the victims of terror was presented on the screen. The camera tactfully, from a distance, without emphasizing shocking details, told about the dead. Terrible details (corpses mutilated beyond recognition, body fragments) were heard only in the verbal sequence, giving way in the "picture" to figurative solutions. A carpet runner, which as a result of the explosion ended up thrown onto the branches of a tall tree, became a kind of screen metaphor for the destructive blast.

I speak in such detail about seemingly external circumstances for a reason. Soul-chilling bloody details affect millions of viewers not only depressingly, not only by evoking compassion. They often give rise to a blind thirst for revenge. On the streets, I have already heard more than once these days decisive proposals to turn repressions against Chechens living in Moscow. TV, fortunately, broadcasts these opinions very cautiously. However, in the program "Together" on the day of the explosion, information was heard from one regional center where a "witch hunt" had already begun.

Representatives of the authorities these days are carefully formulating their accusations. They do not forget to repeat that crime has no nationality. They dismiss religious motives. TV strictly adheres to such a position. But until recently, this unwritten rule of mass broadcasting was crudely violated. In one of the issues of "Segodnya" (Today), journalist V. Grunsky, with harsh commentary, showed terrible footage from Chechnya. Before the television camera, a militant shot through the palm of a hostage. In another frame, a man in a red shirt, who found himself in the hands of Chechens, pleaded for help. He said that a large ransom was required, otherwise he would not live. And a moment later, a militant with a huge axe cut off his head in one stroke. I confess, it is scary for me even to recount this—let alone watch it. Nevertheless, such a civilized television company, which knows the rules of the game perfectly, as NTV, showed this "extreme" scene.

Last Saturday, in the program "Fourth Estate," dedicated to our media, there was an attempt to react to the sensational television story. The host asked the opinion of a British journalist from the BBC Moscow bureau. He was unequivocal: "Under no circumstances would such footage be shown on TV in our country." But O. Dobrodeev, general director of NTV, remained unperturbed: "Sometimes such things must be shown."

No clear explanations: when exactly, under what circumstances, for what purposes? The questions remained hanging in the air.

Anri VARTANOV.