расследования 12 — 13

...льно: их либо убьют, либо простят, потому что за ними охотятся серьезные спецслужбы России.
— То есть группировки чеченцев охраняют их? Владеют ими?
— Владеют скорее, чем охраняют. Но и охраняют, безусловно.
— То есть возможен торг по продаже террористов?
— С Гочияевым это стопроцентно так. Он, безусловно, не свободен в своих желаниях. То есть не Гочияев определяет, будет ли он давать интервью, отвечать на вопросы.
— И ты с этим лично столкнулся?
— Это тот вывод, к которому я пришел. Не могу сказать, что я с этим столкнулся, потому что хочу подчеркнуть: никого из этих людей я не видел. Получение и сбор информации происходит разными путями, но никого из этих людей ни я, ни Александр Литвиненко не видели ни разу. Поэтому я говорю сейчас о своих ощущениях и выводах. Думаю, что они абсолютно правильны. Уровень свободы Крымшамхалова и Батчаева безусловно принципиально больший, чем Гочияева. Кстати, по материалам, которые я передал в «Новую газету», это достаточно очевидно.
— А если Гочияев, по его утверждениям, ни при чем, то почему его так охраняют и держат под таким контролем? Фактически чуть ли не в заключении? Чего бы ему не приехать в Генпрокуратуру?
— Думаю, что мы не должны тут чего-то недоговаривать и представлять ситуацию в розовом свете. Российским правоохранительным органам он не может сдаться, так как это — заинтересованные структуры. Правды мы тогда вообще никогда не узнаем. Однако проблема упирается в то, что люди, контролирующие Гочияева, требуют за его освобождение денег.
Во время телемоста из Лондона в июле этого года мне и Литвиненко задали вопрос: почему мы не добились от Гочияева фамилии того самого сотрудника ФСБ, который завез на склады Гочияева в сахарных мешках гексоген? Ведь без этой фамилии заявление Гочияева выглядит куда менее убедительным, чем с нею. Поверь, что выяснить фамилию сотрудника ФСБ я пытался неоднократно при каждом удобном случае. Все, что мне удалось выяснить, — это то, что офицер ФСБ, складировавший у Гочияева взрывчатку, с тех пор сделал неплохую карьеру, продвинулся по службе, по сей день служит в органах. Что это личность сегодня известная. Но дальнейшая информация может быть предоставлена только в обмен на деньги. И без денег Гочияев фамилию не назовет. А поскольку с самого начала и до сегодняшнего дня мы платить не собирались, объясняя...
...ную оценку поведению этих людей я давать не стану. Это та реальность, с которой мы столкнулись. С такой же проблемой мы столкнулись при сборе показаний от Крымшамхалова и Батчаева, контролируемых другими людьми. На вопрос, знают ли они все, они отвечают: да, мы знаем все. На вопрос, готовы ли они рассказать все, они отвечают тоже «да». На вопрос, готовы ли они предстать перед Европейским судом в третьей стране, они отвечают: «Да, готовы». Но пока нам не дадут денег, на которые мы сможем обеспечить своих близких, мы не дадим информацию, которой мы располагаем. И что хотите, то и делайте.
— Но, согласись, это позиция действительно какая-то людоедская, да? Сначала взрываются дома с живыми людьми, целые семьи с детьми... Потом садисты говорят: да, мы взорвали, но для того чтобы сказать, кто конкретно в этом участвовал, нам нужны деньги, чтобы обеспечить свои семьи...
— Да-да... Но поскольку я же — сторона слушающая, от меня здесь ничего не зависит. Все, что я могу сделать, — это, как попугай, в сотый раз говорить, что мы уже через это прошли, что мы не платим деньги за информацию...
— А что дальше делать? Вот смотри: они есть, они живы. Это вывод? Вывод. Они находятся под контролем неких людей, которые не относятся сейчас к федеральным структурам России. Или относятся?
— Не относятся. Более того, уверен, что они относятся так или иначе к тем людям, которых мы называем чеченскими партизанами и чеченскими сепаратистами. Но это опять же мое предположение.
[Фото: 2002 г. Гочияев. Листок с вопросами, ответы на которые стоят 3 млн долларов]
— И эти люди торгуют находящимися у них в заложниках террористами! Можно так сказать?
— Можно. Правда, Гочияев себя террористом не считает.
— И за то, чтобы террористы заговорили, они требуют с нас, которые являются заложниками террористов, денег. Да? Что дальше делать?
— Ничего. Это та причина, по которой лично я считаю, что мое и Александра Литвиненко...

ОТ РЕДАКЦИИ
НА ФАБРИКЕ ФОТОРОБОТОВ
Это уж совсем новое. Террористы стали товаром. Их продюсеры требуют гонорар за выступление обо всей правде про взрывы в Москве и Волгодонске. $3 000 000.
Беглые соображения по этому поводу.
Крымшамхалов Ю.И. и Батчаев Т.А. признают себя соучастниками терактов. Пишут: да, мы исполнители. Это мы завозили взрывчатку в жилые дома в Москве и Волгодонске. Правда, думали, что это склад, а взорвется что-то другое.
Крымшамхалов и Батчаев заявляют, что посвятили свою жизнь борьбе за независимость Чечни, а их патриотизм втемную использовали спецслужбы.
Крымшамхалов и Батчаев извиняются перед теми, кому «принесли горе в сентябре 1999 года».
НО ИМЕНА ТЕХ, КТО ИХ ИСПОЛЬЗОВАЛ «ВТЕМНУЮ», ОНИ НАЗОВУТ НЕ МЕНЕЕ ЧЕМ ЗА ТРИ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ.
Такой контракт за правду о трагедии требуют заключить нынешние владельцы популярных исполнителей (вся страна в портретах!) Крымшамхалова и Батчаева. Те, кто их сейчас укрывает по норам и торгует мелким оптом общим горем, — посредники «отмороженного» крыла «боевиков» — сами вышли на историка Ю. Фельштинского. Они прекрасно знали — исследователь знаком с Борисом Березовским, и нехитрая мысль билась примерно так: Березовский платит за обличение режима, а террористы подпишут все, за что платят. Их заявления и напоминают рекламный буклет: «неоднократно упоминается Патрушев...», «остаток жизни посвятим борьбе за независимость...».
Но подобная информация, полученная за деньги, не имеет ценности — только цену.
Сделка не состоялась. Аналогично — по Гочияеву. Вот он на фотографии с листочком, на котором сформулированы вопросы для него. Снимок, удостоверяющий, что он жив.
Террористы не отрицают своей вины. Сами находятся под жестким контролем. Контролеры требуют денег, чтобы показания террористов соответствовали любому оплаченному заказу.
Пока их бизнес по конвертации терактов в мемуары не прошел. Но, думаю, маркетинговые исследования рынка продолжаются на других направлениях.
Потом всю троицу убьют — когда надоест мыть за ними тарелки.
Теперь — личные ощущения.
Одни патриоты-державники играются в свои шпионские игрушки. То переодевают российских танкистов и под видом чеченцев посылают бесславно брать Грозный. То тренируют басаевцев, чтобы выиграть кампанию в Абхазии. То передают оружие Дудаеву, то делают центровым московским бандитом своего агента Лазовского, то проводят «учения» в Рязани с реальным гексогеном.
Заигрались так, что потеряли контроль. И не могли не потерять. «Агенты» зажили самостоятельно. Без оглядки на «контору».
Сами породили такое количество убийц, что совладать уже не могут.
В Чечне же в результате садистских зачисток выросло племя войны, отморозков, которые уже даже не знают языка, на котором когда-то все равно придется вести переговоры. Эти отморозки, у которых в кулаке и Гочияев, и Батчаев, и Крымшамхалов, — будущие фотороботы. Война и смерть — все, к чему пригодны их группы мышц.
Нежелание вести переговоры с вменяемыми приведет (или уже привело?) к тому, что их и действительно станет не с кем. Только для генералов это в радость — бизнес продолжается! А для человека — беда. Как ни крути — всюду норд-ост.
И сложилось, что и у патриотов-«державников», и у патриотов-сепаратистов — свой, уже не отделимый друг от друга бизнес: война. И одно «прикрытие».

Investigations 12 — 13

...[real]ly: they will either be killed or forgiven, because serious Russian special services are hunting them.
— So, Chechen groups are guarding them? Owning them?
— Owning them rather than guarding them. But they are guarding them, certainly.
— So a deal to sell the terrorists is possible?
— With Gochiyayev, it's 100% so. He is certainly not free in his desires. That is, it's not Gochiyayev who determines whether he will give an interview or answer questions.
— And you personally encountered this?
— That is the conclusion I have reached. I cannot say I encountered it directly, because I want to emphasize: I have not seen any of these people. Obtaining and collecting information happens in various ways, but neither I nor Alexander Litvinenko have seen any of these people even once. Therefore, I am speaking now about my feelings and conclusions. I think they are absolutely correct. The level of freedom for Krymshamkhalov and Batchaev is certainly fundamentally greater than for Gochiyayev. By the way, from the materials I passed to Novaya Gazeta, this is quite obvious.
— And if Gochiyayev, according to his claims, has nothing to do with it, then why is he guarded so much and kept under such control? Effectively almost in imprisonment? Why wouldn't he come to the Prosecutor General's Office?
— I think we shouldn't hold anything back here or present the situation in a rosy light. He cannot surrender to Russian law enforcement agencies, as these are interested parties. We would then never know the truth at all. However, the problem boils down to the fact that the people controlling Gochiyayev are demanding money for his release.

During a teleconference from London in July of this year, Litvinenko and I were asked: why didn't we get the name of that very FSB officer from Gochiyayev, who brought hexogen in sugar bags to Gochiyayev's warehouses? After all, without this name, Gochiyayev's statement looks much less convincing than with it. Believe me, I tried to find out the name of the FSB officer repeatedly at every opportunity. All I managed to find out is that the FSB officer who stored the explosives at Gochiyayev's has since made a good career, advanced in service, and serves in the agencies to this day. That he is a well-known figure today. But further information can only be provided in exchange for money. And without money, Gochiyayev will not give the name. And since from the very beginning until today we did not intend to pay, explaining...

...I will not give a [moral] assessment of these people's behavior. This is the reality we faced. We faced the same problem when collecting testimony from Krymshamkhalov and Batchaev, who are controlled by other people. To the question of whether they know everything, they answer: yes, we know everything. To the question of whether they are ready to tell everything, they also answer "yes." To the question of whether they are ready to appear before the European Court in a third country, they answer: "Yes, we are ready." But until we are given money with which we can provide for our relatives, we will not give the information we possess. And do whatever you want.

— But, agree, this position is truly some kind of cannibalistic one, right? First, houses with living people, entire families with children, are blown up... Then the sadists say: yes, we blew them up, but in order to say who specifically participated in this, we need money to provide for our families...
— Yes, yes... But since I am the listening party, nothing depends on me here. All I can do is, like a parrot, say for the hundredth time that we have already been through this, that we do not pay money for information...
— And what to do next? Look: they exist, they are alive. Is that a conclusion? It is. They are under the control of certain people who do not currently belong to the federal structures of Russia. Or do they?
— They do not. Moreover, I am sure they belong one way or another to those people whom we call Chechen partisans and Chechen separatists. But this is again my assumption.

[Photo: 2002. Gochiyayev. A sheet with questions, the answers to which cost $3 million]

— And these people are trading terrorists held hostage by them! Can one say that?
— One can. True, Gochiyayev does not consider himself a terrorist.
— And for the terrorists to speak, they demand money from us, who are the hostages of the terrorists. Right? What to do next?
— Nothing. This is the reason why I personally believe that mine and Alexander Litvinenko's...

FROM THE EDITORS

AT THE PHANTOM SKETCH FACTORY

This is something completely new. Terrorists have become a commodity. Their producers demand a fee for a performance about the whole truth regarding the bombings in Moscow and Volgodonsk. $3,000,000.

Brief thoughts on this matter.

• Krymshamkhalov Yu.I. and Batchaev T.A. admit to being accomplices in the terrorist attacks. They write: yes, we are the perpetrators. It was us who brought the explosives into residential buildings in Moscow and Volgodonsk. True, we thought it was a warehouse and something else would blow up.
• Krymshamkhalov and Batchaev claim they dedicated their lives to the struggle for Chechen independence, and their patriotism was used blindly by the special services.
• Krymshamkhalov and Batchaev apologize to those to whom they "brought grief in September 1999."

BUT THE NAMES OF THOSE WHO USED THEM "BLINDLY," THEY WILL NAME FOR NO LESS THAN THREE MILLION DOLLARS.

Such a contract for the truth about the tragedy is demanded by the current owners of the popular performers (the whole country is covered in their portraits!) Krymshamkhalov and Batchaev. Those who are now hiding them in burrows and trading the common grief at small wholesale prices—intermediaries of the "thuggish" wing of the "militants"—approached the historian Yu. Felshtinsky themselves. They knew perfectly well that the researcher is acquainted with Boris Berezovsky, and a simple thought beat roughly like this: Berezovsky pays for exposing the regime, and the terrorists will sign anything they are paid for. Their statements resemble a promotional brochure: "Patrushev is mentioned repeatedly...", "we will dedicate the rest of our lives to the struggle for independence...".

But such information, obtained for money, has no value—only a price.

The deal did not take place. Similarly for Gochiyayev. Here he is in the photo with a piece of paper on which questions for him are formulated. A snapshot certifying that he is alive.

Terrorists do not deny their guilt. They themselves are under strict control. The controllers demand money so that the terrorists' testimony matches any paid order.

So far, their business of converting terrorist attacks into memoirs has not succeeded. But, I think, market research continues in other directions.

Then all three will be killed—when they get tired of washing dishes for them.

Now—personal feelings.

Some statist-patriots play their spy games. Sometimes they dress up Russian tank crews and, under the guise of Chechens, send them to ingloriously take Grozny. Sometimes they train Basayev's men to win a campaign in Abkhazia. Sometimes they hand over weapons to Dudayev, or make their agent Lazovsky a central Moscow gangster, or conduct "exercises" in Ryazan with real hexogen.

They played so much that they lost control. And they couldn't help but lose it. The "agents" began to live independently. Without looking back at the "office" [FSB].

They themselves spawned such a number of killers that they can no longer cope.

In Chechnya, as a result of sadistic sweep operations, a tribe of war has grown, thugs who no longer even know the language in which negotiations will eventually have to be conducted. These thugs, who have Gochiyayev, Batchaev, and Krymshamkhalov in their fist, are the future phantom sketches. War and death are all their muscle groups are fit for.

Unwillingness to negotiate with the sane will lead (or has already led?) to the fact that there will truly be no one left to talk to. Only for the generals is this a joy—the business continues! But for a person, it's a disaster. No matter how you look at it—it's Nord-Ost everywhere.

And it turned out that both the statist-patriots and the separatist-patriots have their own business, already inseparable from each other: war. And one "cover."