телевидения и по «REN-TV» мне открыто стали передавать угрозы от ФСБ РФ.
Работая в качестве представителя потерпевших по взрывам домов в Москве я стал сотрудничать с общественной комиссией по расследованию взрывов в Москве и Волгодонске, выступая в качестве эксперта. Имея многолетний стаж следственной работы я занимался проверкой показаний Гочияева, а также выполнял ряд других функций. Работал совместно с Ковалевым, Юшенковым, Левинсоном. В ходе работы в комиссии было получено немало информации, вызывающей беспокойство за объективность расследования уголовного дела органами ФСБ и за нарушения прав граждан. По поводу сотрудничества с Ковалевым и установившихся добрых деловых отношений с Юшенковым получал многочисленные предупреждения о возможных провокациях со стороны ФСБ, так как эти лица вызывали неприязнь и негативную реакцию у ФСБ за свою правозащитную деятельность.

В конце августа 2002 года я узнал что в Москве появился полевой командир Абдул известный своей террористической деятельностью совместно с Радуевым . Кроме того появились сведения о концентрации на Юго-Западе Москвы и Западе столицы вооруженных чеченцев, в том числе в гостинице «Салют» . Эту информацию я передал в ФСБ . В отношении меня активизировалась фальсификация материалов о разглашенной мною якобы сведений составляющих государственную тайну. Вскоре произошел захват заложников в «Норд-Осте». Я поинтересовался у представителя ФСБ по каким причинам не последовало никаких действий, когда я предупредил о готовящейся акции боевиков. Кроме того я передал данные еще об одном лице, возможно причастному к теракту на Дубровке. В ответ ФСБ РФ обвинила меня в конкретном эпизоде разглашения государственной тайны - якобы в моем сообщении имелись сведения о планах, методах, средствах деятельности ФСБ РФ. По указанию фальсификаторов из ФСБ главная военная прокуратура предъявила мне обвинение по следующим

18

Threats and Investigation

• On "REN-TV," threats were openly relayed to me from the FSB of the RF.
• As a representative of the victims of the apartment bombings in Moscow, I cooperated with the public commission for the investigation of the bombings in Moscow and Volgodonsk, acting as an expert.
• With many years of experience in investigative work, I verified the testimony of Gochiyayev and performed other functions.
• I worked with Kovalev, Yushenkov, and Levinson.
• During the commission's work, information was received that raised concerns about:
  • The objectivity of the criminal investigation by the FSB bodies.
  • Violations of citizens' rights.
• Regarding cooperation with Kovalev and good relations with Yushenkov, I received warnings about possible provocations from the FSB, as these individuals caused dislike and a negative reaction from the FSB for their human rights activities.

Escalation and Accusations

• At the end of August 2002, I learned that a field commander named Abdul, known for his terrorist activities with Raduyev, had appeared in Moscow.
• Information also surfaced about a concentration of armed Chechens in the Southwest of Moscow and the West of the capital, including in the "Salyut" hotel.
• I passed this information to the FSB.
• Regarding me, the falsification of materials about my alleged disclosure of information constituting a state secret intensified.
• Soon, the hostage-taking in "Nord-Ost" occurred.
• I asked an FSB representative why no action was taken when I warned about the impending action by militants.
• I also passed data about one more person possibly involved in the terrorist attack on Dubrovka.
• In response, the FSB of the RF accused me of disclosing a state secret in a specific episode—allegedly my report contained information about the plans, methods, and means of the FSB RF's activities.
• At the direction of the falsifiers from the FSB, the Chief Military Prosecutor's Office brought charges against me for the following.