11

• Нет, не хочу. Нас остановят, а у тебя в правах одна фамилия, а в паспорте другая. Сразу заметят.

С рассветом появился густой туман. Судя по километражу, мы должны были уже въехать в Стамбул, но впереди была лишь густая молочная стена. Может, турок-таксист сыграл с нами злую шутку и направил нас в противоположном направлении? К тому же у нас кончался бензин. Я ехал и думал о том, что мой вашингтонский приятель был прав - меня несёт в неизвестность туманный поток под названием "непредусмотренное развитие событий", и кто знает, где мы окажемся через час после того, как встанем на пустом шоссе без бензина, а к нам подъедет полиция и проверит документы.

Впервые за пять дней, прошедших с ночного звонка Бориса, у меня было время подумать над вопросом жены, от которого я отмахнулся в Нью-Йорке: чего ради меня понесло в Турцию? Это была не просто жажда приключений. Скорее, ностальгия по прошлому, возможность вернуться на 25 лет назад, когда при других обстоятельствах мне самому пришлось испытать то, что должен чувствовать сейчас Саша - опьяняющую смесь внутренней свободы и безграничной уязвимости человека, который бросил вызов репрессивной системе, и вот - не раздавлен, жив и может быть даже оставит монстра в дураках! Это чувство победы над собственным страхом, забытое за годы американского благополучия, дремало на задворках моего сознания четверть века, с тех пор, как в мрачной Москве 70-х годов я распространял книжки Солженицына и передавал западным корреспондентам сведения о политических заключённых. Борис прав - скоро диссиденты снова начнут бегать в американское посольство, а отчаянные мальчики - перепечатывать самиздат. Монстр КГБ не погиб и вновь набирает силы, насосавшись крови в двух чеченских войнах. Как я мог упустить шанс помериться с ним силами ещё раз?!

Вдруг из тумана выплыл зелёный транспарант: "Аэропорт Кемаля Ататюрка - Стамбул", а ещё через двести метров показалась долгожданная бензоколонка.

Следуя проверенной методе, мы взяли таксиста, который вывез нас к стамбульскому отелю "Хилтон". Сняв номер с двумя спальнями, мы еле доползли до постелей и повалились спать, вывесив на дверь табличку: "Просьба не беспокоить".

К пяти часам вечера, выспавшись и вкусивши прелестей турецкой бани в спортклубе гостиницы "Хилтон", мы собрались на совет. К этому времени я успел позвонить в Госдепартамент, и услышать в ответ: "Господин N. в отъезде, будет завтра, что ему передать?" Я также позвонил Березовскому, выйдя в фойе, чтобы Саша и Марина не слышали разговор.

• Ты думаешь, твой знакомый поможет получить "пароль"? - спросил Борис.

• Честно говоря, сомневаюсь, - ответил я. - N. человек формальный и не пойдёт против правил, хотя и относится ко мне с симпатией. Если что-то произойдёт со мной, то он, конечно, поможет, поскольку я - гражданин США. Что касается Саши, необходимо чётко документировать "общественную значимость" его въезда, и я вижу только одну возможность - он говорит, что знает убийц Тейтума. Но бюрократия работает медленно, речь идет о неделях. Можно попробовать организовать для Саши интервью в "Нью-Йорк Таймс", это безусловно облегчит получение "пароля". Но если мы высветимся публично, Россия немедленно потребует его выдачи, и мы будем объясняться с турками. Тем более, что Саша нарушает турецкий закон, находясь здесь с поддельным паспортом. Кстати, непонятно, в какой паспорт американцы будут ставить ему визу, даже если мы получим "пароль". В поддельный, что ли? Там фамилия другая.

• А ты считаешь, что в Анкаре за вами действительно следили?

Chapter 11

• No, I don't want to. They'll stop us, and you have one name on your license and another in your passport. They'll notice immediately.

With dawn, a thick fog appeared. Judging by the mileage, we should have already entered Istanbul, but ahead was only a thick milky wall. Perhaps the Turkish taxi driver played a mean trick on us and sent us in the opposite direction? Besides, we were running out of gas. I drove and thought about how my Washington friend was right—I was being carried into the unknown by a foggy stream called "unforeseen development of events," and who knows where we would find ourselves an hour after we stalled on an empty highway without gas, and the police drove up to us and checked our documents.

For the first time in the five days since Boris's late-night call, I had time to think about my wife's question, which I had brushed off in New York: why on earth was I rushing off to Turkey? It wasn't just a thirst for adventure. Rather, it was nostalgia for the past, an opportunity to go back 25 years to when, under different circumstances, I myself had to experience what Sasha must be feeling now—an intoxicating mixture of inner freedom and the boundless vulnerability of a person who has challenged a repressive system, and here he is—not crushed, alive, and maybe even about to leave the monster looking like a fool! This feeling of victory over one's own fear, forgotten during the years of American prosperity, had been slumbering in the back of my mind for a quarter of a century, since the time in gloomy Moscow of the 70s when I distributed Solzhenitsyn's books and passed information about political prisoners to Western correspondents. Boris is right—soon dissidents will again start running to the American embassy, and desperate boys will be retyping samizdat. The KGB monster did not die and is gaining strength again, having sucked blood in two Chechen wars. How could I miss the chance to measure my strength against it once more?!

Suddenly, a green banner floated out of the fog: "Kemal Atatürk Airport - Istanbul," and two hundred meters later, the long-awaited gas station appeared.

Following a proven method, we took a taxi driver who brought us to the Istanbul Hilton hotel. Having taken a room with two bedrooms, we barely crawled to the beds and collapsed into sleep, hanging a sign on the door: "Please do not disturb."

By five o'clock in the evening, having slept and tasted the delights of the Turkish bath in the Hilton hotel's sports club, we gathered for a council. By this time, I had managed to call the State Department and hear in response: "Mr. N. is away, he will be back tomorrow, what should I tell him?" I also called Berezovsky, going out into the foyer so that Sasha and Marina would not hear the conversation.

• Do you think your acquaintance will help get the "parole"? - Boris asked.

• To be honest, I doubt it, - I replied. - N. is a formal person and will not go against the rules, although he treats me with sympathy. If something happens to me, then he will, of course, help, since I am a US citizen. As for Sasha, it is necessary to clearly document the "public significance" of his entry, and I see only one possibility—he says he knows Tatum's killers. But the bureaucracy works slowly; we are talking about weeks. We could try to arrange an interview for Sasha in the "New York Times"; this would certainly facilitate getting the "parole." But if we go public, Russia will immediately demand his extradition, and we will have to explain ourselves to the Turks. Especially since Sasha is breaking Turkish law by being here with a fake passport. By the way, it's unclear which passport the Americans will put a visa in, even if we get the "parole." In the fake one, or what? There's a different last name there.

• And do you think they were really following you in Ankara?