[10:02 - 14:16] Forensic Challenges and Obstacles in Determining Yura's Cause of Death

Алло, мы что, нужно возвращаться к тому, значит, к третьей июля. А-а, вот процесс после этого. Как, э-э, какие, ну, исследования были, вот какие ваши попытки, э-э, узнать там, что как получилось, какую-то информацию. Э-э, расскажи немножко вот об этом. Как у нас, ну, ну, какой диагноз? Как бы ни о чём, понимаете? А, вот есть диагнозы, а есть следствия, да? То есть, например, а, человек, который болеет онкологией, он, как правило, умирает от следствия интоксикации организма, что у него, например, кровоизлияние в мозг, да? Или у него, а, обширный инфаркт, да? И поэтому медицина часто этим дирижирует. То есть, например, если нужно уменьшить онкологическую смертность от онкологии, то она показывает, а, причину смерти. А не то, что эту причину, не то, что привело к причине. Потому что вообще-то предполагалось раньше писать то, что привело к причине, что вот эта, а, острая сердечная недостаточность, приведшая к летальному исходу и, а, возможности, а, функционировать нормально организму, это из-за того, что, да? А мы можем это убрать. Мы можем написать, они написали, значит, обширный некроз тканей в следствии синдрома Лайелла. А синдром Лайелла он не подтверждён аллергический. Потому что, а, те при входящие, которые были у Юры, возраст, пол, лекарства и вообще состояние здоровья до того, они свидетельствуют о том, что он там не мог развиться, да? Вот, например, если я в течение 15 минут пойду зелёными волдырями с, э, там фиолетовыми какими-нибудь кровавыми ошмётками, то, э, это будет свидетельствовать только о том, что в мой организм что-то попало. И у меня развилась вот такая буйная реакция. Значит, можно что сделать? Ну, всё равно, вы ж меня не ударили и не раскрасили. Значит, реакция моя. Но спровоцировало её что-то извне. Ну можно настаивать, что это реакция моя, и со мной что-то такое произошло. А фиг его знает, организм - загадка. И не рассматривать, что некий агент спровоцировал. И вот в эти уловки и хитросплетения судебной медицины можно вот в это играть до морковкиного заговения, тратить время, не делать эксгумацию или сделать её, когда уже будет поздно. Потому что эксгумацию да, делать уже только Медведев. А там уже мало чего можно было найти. Более того, а, медицинские эксперты, которые брали кожу, волосы на анализы, они там тоже мало что нашли, потому что мы же не знали, как что это самое, когда Дима мне позвонил, и, э, это ещё 40 дней не прошло со смерти Юры. Он говорит: "Слушай, говорит, есть вариант сделать экспертизу за границей. Что у нас есть?" "Что мы можем сделать?" Я говорит: "Чувствую, что ты можешь помочь, потому что, ну, Юру уже похоронили." Как бы, что у нас есть? Я говорю: "Давай. Звоним Косте, сыну, идём в квартиру. Я проверю одно место." Вот там стоял этот пресловутый таз, в котором Юра просто пришла уборщица и всё помыла, поэтому волос почти не было. Там волосы дальше мы каким-то чудом надыбали. А вот кожа был полный таз. И, по-моему, какие-то волосы из этой же кожи я понабрала.