[13:43 - 17:19] The Circumstances of Death and the "Right to Refusal" Investigation

Алёна, скажите, пожалуйста, вы смогли попасть к нему в больницу, пока он лежал? Нет. Он лежал в искусственной коме, в отделе реанимации, стерильной, на специальных приспособлениях для тела, потому что это всё, э-э, ужасно, там не кровь, ткань была по всему организму и внутри. Вот, к нему не допускали. Вроде как к нему приходил Дима, но он его видел из-за стекла. То есть можно было только из-за стекла, туда вовнутрь, вот к этим всем трубкам, вот было нельзя. Мне почему-то казалось, мне мне я чувствовала, что как будто меня Юра зовёт. Что если бы я пришла, ему бы стало легче, он бы почувствовал. Он бы не стал уходить. А там очень странная история, а, его не стало в районе 3:00 ночи третьего числа. Ну его просто отключили от аппарата. А перед этим, а, почему-то невероятное количество крови взяли, заместили физраствором, и кровь взяли на исследование, на анализ. Там это целая, очень странная история. У нас нет окончательных документов этого детектива, потому что государство их не дало. Но это уже такие детали, они болят, м-м, и я раньше очень была на них акцентирована, потому что как бы это, для меня было важно: человек умер после литра уксуса или после 10 литров уксуса? А если он умер после литра уксуса, не нужно как бы придумывать, что там было 25 литров уксуса. 25 литров уксуса никто не выпьет. А вот литр можно насильно влить человека. Если его поймать, обездвижить, вот эту вот 70-процентную кислоту можно влить. А сказать, что он 25 литров за собственное здоровье выпил, нельзя. Это невозможно. Мне казалось, что, э, вот в таком типе чужой интерпретации есть умысел, и по отпечатку гадости мы можем выйти на зверя. Кто же эту гадость формулирует? Оказалось, нет, это не то. Оказалось, на зверя надо выходить другим образом. Я все эти годы собираю отказы. У меня есть такое право на отказ. И для меня это очень важно. Потому что под каждым отказом, официальной бумаги, который делает Карина Акоповна, ни разу не посравнял закон, никакой, в том числе российский. Всё абсолютно институционально и по закону. И вот получаю отказы, эти отказы Ну мы все. Это не то, что я, это не то, что у меня там где-то в шкатулке лежит, можно прийти и забрать. Нет, это к состоянию многих, а, вот сбором отказов. И вот по этому сбору отказов дальше, по следам отказа, можно выйти, потому что под каждым отказом есть институция, есть число и подпись конкретного исполнителя. И этот конкретный исполнитель находится под управлением конкретных людей, которым спустят темник, и они будут одно вещать. Они спустят темник, они будут другое вещать. И вот это будут тоже линии, по которым мы будем восстанавливать время. Вот как Маша Эйкова снимала адвоката. И она восстанавливает время и фиксирует по позитивным намерениям у людей. А у меня будет время, восстановленное по отказу. На конкретную героическую антропологическую личность с так времени.