[13:16 - 19:59] A High School Essay Contest Leads to an Unexpected Encounter with Yuri's Friend

Я хотела вот одну просьбу, никакого взгляда в президиум не надо, вот туда ты всё время косишь на телефон. Нет, я не на телефон. Я просто смотрю на Патрика. Патрик уже даже сдвинулся, чтобы ты не туда не смотрела. А я не знаю, где камера в президиум. А я тоже не знаю. Отлично. Поэтому нет. А у меня вообще один глаз. Не коси. А тебе Алене не видно. Нет, нет, нет, она там там вот вот тут видно, а ей не видно там. Да, чтобы не отвлекалась. Ты всё время косишь туда. Нет, нет, нет, я вот так вот смотрю, как бы, я Патрику говорю, сейчас Патрик убежит, вы садитесь ближе к Алине. Я тогда у меня угол зрения. Я думаю, что нормально, я думаю, что нормально. Я, значит, я хотел немножко от вас вырваться. Значит, вы рассказывали вот об этом периоде, вот до распада Советского Союза. Я так понимаю, что вы тогда учились в школе. Вы сами писали. И вы сказали, что Юрий интересовался молодёжью, чем занималась. И я хотела немножко попросить, как вы первый раз. А, рассказать, рассказать историю. А у нас с Юрой произошла очень такая странная, странная история, в которой Юра не сознавался до последнего момента, пока не пришёл ко мне в гости и как бы не увидел вещдок и не объяснил, что произошло. А история заключается вот в чём. Я в восемьдесят втором году, в 1982 году, заканчивала школу. И заканчивая школу, а школа была у меня специальная биологическая, мы писали школьное сочинение. А это был конкурс, международный. И сочинение называлось так: про космос. Но, а я же не космонавт, сказала я своей учительнице русского языка и литературы. На что учительница мне сказала: ну, вот я тебе, я сказала: я типа не космонавт, что я буду писать, потому что нужно было прийти к определённому времени, которое было мне неудобно в школу и писать. А у нас была такая договорённость со школой, что у меня с утра живопись, мне нужен свет. Я с утра пишу. Я готовилась в художественный ВУЗ. И я прихожу, а во второй половине дня, я всё сдаю. Это в старших классах, это можно было договориться и на контрольные. А тут я только что контрольную сдала, я только что какую-то там районную олимпиаду для школы выиграла, и мне говорят: опять приходи. А у меня живопись. А это значит, мне неудобно. Я говорю: я что, типа космонавт? Она говорит: я тебя сейчас как типа двойки поставлю, и будет у тебя тройка в четверти. А мне нужны были хорошие оценки, пятёрки, я, потому что шла в ВУЗ, там, где был очень большой конкурс художественный. Я пришла, написала и забыла. Потом его отправили в Московский астрономический совет, потом ещё куда-то, потом ещё куда-то, и, а, в конце весны, вдруг выяснил, что я получила, что этот конкурс, который объявила Организация Объединённых Наций, и получила я, а, высшую награду — серебряную медаль ООН. А золотая, потому что у Неру, золотая как бы у других людей. И, а, то, с кем я соревновалась, это была Северная Америка, Канада, Австралия и Европа. То есть вот я был победителем по этим странам, потому что отдельно Азия соревновалась, отдельно соревновались, а, страны Южной и Латинской Америки, и отдельно, а, африканские страны. То есть это было как бы, а мы, Советский Союз, получался как вполне себе европейская культура, наследники вообще греческого ордера, мы вот соревновались между собой. Ну, и это был, конечно, фурор, потому что моя физиономия стояла в каждом киоске Союзпечать на улице Горького. Я очень много курила. Я шла, курила по улице. Ко мне подходили люди и говорили: как тебе не стыдно? Ты позоришь вид, значит, советского школьника. Ты зачем куришь? То есть, я оказалась вдруг, э, в центре внимания. И это было очень болезненно, это было очень неудобно, потому что я сразу огребла по полной программе на эту тему. Но заинтересовали и пишущие люди, потому что это сочинение было опубликовано. И вот Юрин приятель, который занимался молодёжью, был его старше, вдруг говорит: слушай, говорит, нужно сейчас поехать в издательство Юность и там пообщаться вот с этой девочкой, которая выиграла медаль. Он какой медаль, чего, куда? Он от этого совершенно далёк. И тут ему дал почитать в машине. И Юра, значит, сказал: о, точно! Это наш человек, его нужно учить, а куда она пошла? В архитектурный? Не туда пошла. Ладно, мы, значит, её пере, ничего, журналистку можно архитектором, вот это вот, это нам нужно. Значит, Юр сразу по своей причине, что тут какой-то бесхозный человек болтается, его нужно сразу пристроить в общую команду. С этим идёт по, э, лестнице старый в издательство Юность, в центре на площади Маяковского. А я там стою с друзьями. Курю. На мне рванная тельняшка, рванные джинсы, значит, кеды разрисованные, такие дреды. Я вполне себе хиппи такой очень свободный. И курю Беломор. Я курила только Беломор, это папиросы такие очень грубые. И тут по лестнице идёт человек в кепке, в кожаной курточке, в джинсах, который, значит, так на меня очень хитро смотрит и говорит: барышня, а что вы тут расположились? Как-то не рановато вам начинать? А, кстати, не угостите ли папироской? На что я, не вынимаю папиросу из руки, говорю: а не поздновато ли вам стрелять у девушек папироски? Пора уже самому на них зарабатывать, дяденька! Говорит, значит, Юра идёт пунцом, сигарету я ему папиросу не даю, хотя по этике, когда у тебя просят закурить, ты должен дать. А по такой этике хипозной, ты должен отдать то, что ты куришь. Ничего подобного, я тут просто напряглась страшно. И я чувствую, что я практически победила. Через 15 минут я захожу в зал и вижу, что этот товарищ сидит тоже в президиуме. Нас представляют, тут уже я иду пятками. И у нас начинается просто публичная свара, потому что он мне слово, я ему 10. Я ему слово, он мне 20 в ответ. Ну, когда всё заканчивается, я, значит, злобно ухожу с друзьями, потому что у меня там друзья уже есть. Знакомство это всё очень быстро, мы все были очень контактные, быстро друг друга определяли на уровне свой-чужой.