[03:53 - 08:56] Perestroika's Unintended Consequences and the Collapse of the Soviet System

Вообще эта тема была война. Вот как, как и вы и все, конечно, очень, ну, пережили вот этот период распада Советского Союза. Как он к этому относился? Опять же, была ли у него большая надежда к лучшему? Был ли он разочарован в том, как развитие после распада Советского Союза, как это потом развивалось? Как он относился к этому ко всему? Как я понимаю, здесь скорее такой странный замес романтичного политика и надежды интеллигенции, потому что, конечно, Юра поддержал Горбачёва полностью. Вот всё, что касается перестройки, потому что перестройка это была практически революция. И перестройка не подразумевала распад Советского Союза. Перестройка подразумевала Горбачёвская, как раз, совершенно другие вещи: постепенный переход и доведение как раз бывших республик до определённого модуса самостоятельности. Через гласность, через борьбу с негативными явлениями там, особенно в кавказских республиках, местничество, коррумпированность, семейственность, через повышение уровня жизни человека, то есть дотянуть всех, и вот когда они станут самостоятельными, дальше они сами решат, что они хотят. То есть сначала поднять, а потом отпустить. А по сути, развал Советского Союза, он произошёл в моменте нищеты всех, когда собаку кормили, кормили, потом, ну, хорошо, хоть не пристрелили. Отвязали, пинком выгнали из дома, сказали: ну иди, ты же тут свободу хотела, как-то вот ты там давай сама. И вот кто как сам, а не у всех хорошо получалось сразу. То есть, при то, что мы называем развал, да, это же перемещение огромных масс человеческих, интеллектуальных, военных, это убирание всего договорного процесса, за счёт чего вообще работала машина под названием Советский Союз. Когда у тебя в Узбекистане сажали хлопок, а в Казахстане, а были прядильные комбинаты, которые из этого сырья делали нитки, а в Подмосковье и в Белоруссии делали ткани, а в Прибалтике эти ткани обрабатывали, наносили узор и фактуру и продавали. И вот эти вот цепочки, когда они развалились, то непонятно, куда бежать и что делать. Когда начинается очень некачественной жизнь. И понимаете, когда просто у меня текстиль профессия, я об этом могу бесконечно говорить. Когда пропадает текстиль, ну ладно, хорошо, мы как-то за счёт старья выживаем, да? Когда пропадают детские игрушки, ну как бы ладно, мы придумываем, как их сделать ребёнку. Но когда пропадают лекарства... А это был период, когда не было лекарств, потому что вот эти цепочки, они тоже были разрушены и нарушены. И вот дальше был период, когда Юра, будучи депутатом, и по сути, наблюдая изнутри вот этот развал, пытался хоть как-то спасти людей. Это были бесконечные звонки: помогите болеющим, добейтесь пенсии тот, кто, потому что люди перемещались из республик, они оставались без средств существования. Сейчас, может быть, когда ко мне приходят студенты, молодое поколение, я им начинаю вот так вот подробно, как вам, рассказывать азы, они этого не знают. Они родились уже в двухтысячные, в более сытые годы. Они не представляют, они говорят: это как? Это так вот ему приходилось без поддержки? А социальный пакет при найме на работу? Спрашивают меня дети 20 плюс. Потому что их родители уже эти слова дома повторяют, что есть социальный пакет, есть, так сказать, какие-то обеспеченные бытовые права и гарантии. А как они говорят? Это что значит? Они к нему приходили? Нужно было зайти в интернет, повесить на стену объявление, через социальные сети. Слышите, ребята, телефона не было! Вот были телефоны-автоматы за две копейки на улице. И они в одночасье перестали работать. Потому что те составляющие и комплектующие для этих телефонов-автоматов, их не в России выпускали. А те, кто их выпускал, у него эти ингредиенты, они тоже были не совсем его. И вот это вот постоянное пересобирание себя, которое происходило на наших глазах.